Иван Полторацкий. Триптих

Родился в 1988. Один из двух бессме(РТ/Н)ных редукторов Трамвая. Очень красивый мальчик.

триптих

1.

сентябрьский воздух шашлычный
тропинкой сквозь лес в институт
– точнее в у-ни-вер-си-тет –
по сути совсем не столичный
– ну так это принято тут –
а раньше бывало – нет-нет
московских хлебнув разносолов
бежал из кузьминок доцент
– а может бродяга обычный –
точнее профессор  филолог
теперь математик студент
– абитуриент горемычный –
ему не хватило двух баллов
до уровня р-г-г-у
– оксфорда хогвартса вышки –
и без вариантов осталось
вернуться в родную тайгу
читать электронные книжки
готовить дальнейший побег
работая официантом
баристой – не дворником нет –
– как атом упрям человек –
в две тысячи будет тридцатом
осенний рассеянный свет
сентябрьский воздух шашлычный
дорога сквозь лес в институт
гудящая тихо общага
маршрут до конечной эпичный
беспечный столичный бродяга
ты всё ещё  кажется тут

2.

октябрьской грушей хрустальной
ты – дерево передо мной
в накидочке трансцендентальной
на фоне палатки стальной
окутано памятью дымной
последнее в этом ряду
мы связаны леской подземной
по первому взгляду
ты в юбке гуляешь бездонной
по летнему саду одна
в сырой красоте первозданной
мадонна осина блесна
скажи что сейчас ты свободна
кому (кроме нас) ты видна?

3.

Ноябрьский лес вертикальный
зачем ты стоишь на земле,
как я, муравей музыкальный,
как синий невидимый лев?

Как рыба, копьё или чаша,
к тебе я по имени, лес,
на праздник тропарь величаше
несу из подземных небес.

Семь птиц выпевают акафист
в твоей хоровой тишине,
и санки бесшумные катит
конь Кшиштоф в кофейном кашне

Не знаешь ли, лес мой пречистый,
кто дева, кто рыцарь, кто царь?
Твой царь был весною освистан
и больше не прячет лица.

А дева твоя, муравьишка,
по времени стелет шаги.
Ты – рыцарь с досадным умишком,
продавший себя за долги.

Ты можешь сражаться, как прежде,
за светлое имя её,
но лев муравьиный повержен,
как в сказке, упав на копьё.

P.S.:

1.0

между местных муравейников
на тропинке Векуа
Заболоцкого Олейников
повстречает некого

 вот уже и повстречал
видели во сне кого
шла к началу от начал
лёгкая молекула

 2.0

нёс химик математику
ветреный доцент
новую грамматику
том от Щ до Ц

когда принёс то вспыхнули
гирлянды на ВЦ
трёх единиц простых нули
и е в цветном венце

3.0

теперь под интегралом
Лисицкий инженер
с разобранным забралом
гуляет за барьер

он институт с вокзалом
соединил струной
и всё на свете стало
частицей и волной

P.P.S.:

Мне кажется как бы хрустальной
музыка группы the kinks
в святой тоске недигитальной
но что нам до этой тоски

когда река кипит закатом
и бас сливается с рекой
когда дымок шестидесятых
над правой плавает рукой.

случай из врачебной практики

Выдав задание на дистанционное обучение, я допивал утренний кофе, спело щурясь на неровности утреннего Шлюза. Дочка мирно катала нарисованную маму на пластмассовом ежике-подставке под карандаши, напевая какую-то незатейливую песенку, в словах которой чуткое ухо могло различить «диван, чемодан, саквояж и маленькую собачонку». Вдруг из прихожей послышалось до дрожи родное позвякивание и до обморока знакомое дребезжанье.

— Я заеду? — на его обветренных железных скулах серебрился иней, стоящий любой трехдневной щетины,

— Да…

Моя душа наполнилась трепетом, каким, должно быть, наполнялась душа американского мальчишки из Сент-Питерсберга в XIX веке, когда он готовился выпустить жука на арену во время урока Закона Божьего.

— Выпить есть? — кажется, он тоже волновался.

— Завязал.

— Ясно, — голос хриплый, чуть-чуть недовольный. — Ну пойдем, покурим, что ль…

Мы стояли на балконе, молча курили, смотрели на просыпающийся сквозь пальцы мир. Он прервал молчание:

— Мы поедем…снова? Мне столько всего нужно сказать…

— Хорошо, сейчас только дочку соберу…

— Тогда заедем за Иваном и — в путь, — хрипота ушла, голос стал уверенней.

Итак, господа, мы едем.

В Путешествие приглашаются:

  • Винни Пух
  • Лисичка Тыковка Хитрюга
  • Ежик Эмили Колючка
  • Адекватные поэты
  • Сумасшедшие художники
  • Сибиряки-гвардейцы
  • Прочие сибиряки
  • Добрые люди (по классификации Иешуа Га-Ноцри)
  • Валерьян Борисычи
  • Мартемьян Борисычи
  • Колючие Топорики
  • Неизвестные с Патриарших
  • И все прочие-прочие-прочие-прочие

Пока времени в обрез, а патронов не прислали, работаем не по номерам, а по месяцам. Тема февраля — чернила. Тестовое задание: Повторить параграф 28. Выполнить Упр. 324, 359 (1), 364 (2). Мнение редакции не совпадает с мнением авторов, а чаще всего и со своим собственным.

И — напоследок, из старенького:

Городок, растаявший бы в феврале,
Без предлога предавший себя земле
В без разбора предавшей себя земле,
Но сосульками грязными с крыш стекает.

Где, как «Отче наш», чтимо звучит «Налей!»,
Но ни Бога, ни черта, ни королей
Уж не чтут, и термометр на нуле,
Словно мост — от октября до мая.

Между тем, уже на исходе март.
Словно заяц, выживший из ума,
Наша равноапостольная зима
Пристает к прохожим: «Ты веришь в Бога?»

Но кому поведать свою тоску?
Становись эмоционально скуп,
Причешись — пробор, волосок к волоску.
Жди весны: с тебя она спросит строго.

Еще шесть катренов до нормы чтоб
Дотерпеть. Лжеинтеллигент и сноб,
Провались уже, как в нору, в сугроб:
Там Страна Чудес — та, какой достоин.

Так лежи и жди среди талых вод,
Наблюдая, как фараон — Исход,
Приближенье новых своих невзгод,
Все равно ты в поле один: не воин,

Не скиталец и даже не конокрад.
Выступай всегда на стороне добра,
Осознай, что жизнь — прекраснейшая игра:
При любом раскладе в ней козырь — черви.

Даже камень сточат они на раз,
Не боятся ни солнца, ни серебра.
Помни: это — прекраснейшая игра, —
Береги свой крест, кошелек и нервы.

Мы убили время: куда ни плюнь —
Где был март когда-то, теперь — июнь.
Ты пригрей его, как на груди змею:
Солнце даже в июне нечасто греет.

Притворись: ты и вправду Чеширский кот,
Свято верящий в честный игры исход,
Ведь исходный код есть исходный код.
Аксиома. Ничего уж не сделать с Нею.